Как запад стал богатым
Экономическое преобразование индустриального мира
С Б. Пинскер, перевод
С «Экор» (Новосибирск), 1995
Перевод с английского под редакцией Бориса Пинскера
(издательство «Catallaxy», г. Москва)
Редактор: В. Бусыгин
Подписано к печати 31.10.95 г.
Бумажное русскоязычное издание: Новосибирск, «Экор», 1995, --
С. 352
Предисловие
Сейчас относительно несложно нацарапать историю развития
капиталистических институтов, оттого что произвольный знает, что они такое: свободные
рынки, частная достояние, финансы, хранение сбережений в банках,
страхование, векселя, независимость создания предприятий и т.п. Труднее намарать
историю накопления богатства в западных странах, потому что нет согласия в
понимании того, как это происходило. Может быть, следует заимствовать навык биологов,
которые за последние полтора века поняли, что эволюционные процессы
способны созидать разнообразнейшие системы—от протеиновых молекул до болотных экосистем,
сложная и запутанная натура которых не дается человеческому пониманию.
Эволюция западной системы экономического роста являет нам аналогичное
отсутствие общего плана, а ещё важную образ случая, опыта и критериев
выживания. Как бы то ни было, западный тракт к богатству исторически уникален, и
наиболее малое, чему мы можем научиться у биологов, -- не полагать на то, что
тут возможны легкие объяснения. Прежде
чем обратиться к истории экономического роста западных стран и к поиску его
причин, мы хотим свершить строй предварительных замечаний. Во-первых, о роли неэкономических
факторов в данной эволюции от бедности к богатству, в том числе о роли
правительств XIX сотни лет. Во-вторых, о роли организаций для хозяйственной деятельности—и
предостеречь от предположений, что иерархические структуры есть единственная
форма организации. В-третьих, об уместности термина капитализм либо любого
иного идеологически значимого слова, кончающегося на -изм, для описания
экспериментального, часто прагматичного подхода к хозяйственным проблемам,
используемого современным Западом. Этот подход часто имел результатом
политику и практику совсем превосходные от того, как изображают капитализм в
учебниках.
Неэкономические источники и последствия экономического
роста В очерке экономической истории нелишне подметить значительные
неэкономические источники и последствия развития западного мира от бедности к
богатству. Бесспорно, что, в силу
распространившегося на Западе признания высокой ценности человеческой жизни,
важнейшим последствием увеличения богатства Запада стал демографический эффект—рост
населения как итог одновременного увеличения числа живущих людей и
продолжительности жизни. Другим важным
последствием была урбанизация западного мира—переход от преимущественно сельского
общества средневековья к без малого только городскому обществу современных
стран Запада. В мире, где люди живы не хлебом единым, настолько крутая перестройка
не могла бы благополучно совершиться, в случае бы неэкономические секторы общества не
сумели благополучно приспособиться к радикальным изменениям.
Важно уразуметь образ политических институтов в
экономическом подъеме Западной Европы. Примечательной чертой экономических
систем Запада в XIX—начале XX сотни лет была значительная независимость производства
и торговли от политических либо религиозных действий либо ограничений, по крайней
мере, по сравнению с ограничениями, действовавшими в XIV веке. Однако, практика
невмешательства (laissez-faire) только в незначительной степени была свойственна
данным хозяйственным системам. Напротив, и в XIX веке и раньше западные правительства
крайне бойко способствовали развитию производства и торговли. Правительства предоставляли
правовые механизмы, обеспечивавшие возврат кредитов и выполнение соглашений;
они категорично определяли и защищали права имущества, без которых невозможны
инвестиции и торговлишка; они делали правовые формы, отвечавшие потребностям
предприятий; они субсидировали сооружение каналов, железных и шоссейных дорог;
разумно либо ошибочно, но они защищали с помощью тарифов и квот национальную индустрия
от иностранной конкуренции; они предоставляли валюту, которая во многих странах
служила стабильной мерой ценности. Некоторые достижения правительств, такие как
бесплатное обязательное образование и транспортные системы—просто изумительны.
Правительственная подмога океанскому транспорту—введение налогов на формирование
навигации, а ещё сооружение доков, волнорезов, расчистка фарватеров,
надзор безопасности, создание спасательных служб, подготовка мореплавателей,
создание морских госпиталей—представляет заинтересованность вследствие того что, что она осуществлялась
веками, не затрагивая ничьих принципов. Предоставление монополии с целью поощрить
создание новых отраслей являет собой ещё больше давнюю практику, а выдача
патентов на новые изобретения, особенно выделенная в конституции Соединенных
Штатов, к концу XVIII стала общей практикой.
В больше общем смысле, отношения между политической сферой и
экономической сферой, вообще и были отмечены высокой степенью автономии
экономической сферы, включали строй иных элементов. Монополия на осуществление
насилия, которая является максимально фундаментальной характеристикой политической
сферы, предполагала создание системы правосудия для ненасильственного
разрешения хозяйственных споров; она предполагала ещё разграничение и защиту
прав имущества, в том числе ограничение налогов и защиту от политических экспроприации.
На Западе поддержание денежного обращения для облегчения торгового обмена было
давней прерогативой государства. Представление об экономическом росте как об
одной из форм изменения напоминает нам, что изменения ни при каких обстоятельствах не бывают
ограничены только хозяйственными отношениями, они затрагивают ещё
общественную и политическую бытие. Хотя
большей частью политические власти считали своим долгом подсоблять производству и
торговле, в XIX веке стало относительно немодным регулировать торговлю,
облагать ее значительными налогами, контролировать цены либо заработную плату
либо желать к сглаживанию заметных различий в доходах. Предполагалось, что индустрия и торговлишка
служат общему благосостоянию, так что руководство должно было подсоблять и
поощрять их. Подчеркивать независимость
экономики от политических влияний полностью нелишне в очерке экономической
истории, но это только половинка истории. То, что политики были сравнительно свободны
от ответственности за ход экономической жизни, позволяло им концентрироваться
на иных аспектах правительственной деятельности, что привело в XIX—начале XX
сотни лет к настолько же исторически беспрецедентному прогрессу в политической жизни,
как и в экономической. Национальные
государства были консолидированы; право участия в выборах расширено; на смену
абсолютным монархиям пришли республиканские и демократические правительства;
юристы занимались реформированием права и во многих случаях достигли отличных
результатов; тюрьмы были реформированы; были созданы бесплатные публичные
школы; международные отношения были улучшены до такой степени, что между 1815 и 1914
годами Европа не знала немаленьких войн; секьюрити жизни и имущества граждан
возрастала по мере роста законопослушности и эффективности борьбы с
преступлениями. Эти улучшения были достигнуты с помощью невообразимо низких
налогов. Действенность правительства ценилась сама по себе, и это, бесспорно,
являлось вкладом в повышение материального благосостояния и безопасности жизни.
Разделы
|